Александр Афанасьевич Арбатов

Есть только чёрное и белое, остальное оттенки…

Исповедь иммигранта или «Сделанный в СССР». Часть 2. Лихие 90-ые. Глава 2

Глава вторая.

… Доверие. Хорошее это слово – доверие. Хорошо, когда ты можешь кому-то доверять. Тогда всё ладиться и спориться в работе. Но кому в этом Мире можно доверять? Вот в чём вопрос. И ещё… Сколько раз должны тебя обманывать и предавать, что бы ты перестал доверять людям? Интересно, не правда ли?
Доверие — это чаще всего диагноз!
Возвращаясь, каждый раз мысленно в ту эпоху, я не перестаю удивляться, насколько наивными и доверчивыми мы тогда были. Хотя почему были? Стал ли я другим? Наверное, нет. Просто если ты поступаешь честно и правильно, то, естественно ждёшь того же от людей, по отношению к которым ты так поступаешь. Но тут, как показала мне «злодейка» Жизнь, всегда происходит не стыковка.
Чем больше ты уважаешь людей, тем чаще они смеются у тебя за спиной, чем больше ты платишь людям, тем более они недовольны зарплатой, чем больше ты им доверяешь, тем больше они стараются обмануть, чем больше предоставляешь бесплатных социальных благ, тем больше они начинают требовать. И так можно перечислять до бесконечности. Это не имеет предела.
Отношение хозяина и рабочего класса, веками будут оставаться неизменными. Хороший хозяин всегда думает о своих подчинённых, стремится хорошо платить рабочим, заботиться об охране и безопасности труда. Рабочий же, напротив, всегда будет думать, что на нём наживаются, недоплачивают, не ценят, а только эксплуатируют. В любом случае, как бы хозяин не старался, он всегда будет злым эксплуататором, угнетающим рабочий класс и жирующим за его счёт. При этом рабочий, никогда всерьёз не задумается о том, кто вообще придумал это дело, кто и сколько денег вложил на покупку оборудования и сырья, сколько времени хозяин «пахал» один, прежде, чем смог позволить себе нанять рабочих, кто оплачивает рекламу и т. д., и т. п.. Тут так же можно перечислять бесконечно… Но, нет. Никогда рабочий класс этого не поймёт. Он всегда с лёгкостью и, не задумываясь, ответит, что все это оплачивается из денег, добытых его мозолистой рукой! Увы. Такова уж природа его поведения…
… Помимо самой высокой в Москве зарплаты для радиомонтажников, мы обеспечивали рабочим бесплатный проезд, бесплатное ежедневное молоко и бесплатные обеды в городской столовой, расположенной не далеко от завода.
Руки наших рабочих небыли мозолистыми, потому, что мы с Любой создали максимально комфортные условия труда. У нас до этого был большой опыт работы на различных производствах и мы старались взять из него всё самое лучшее.
Но как бы мы не старались, не прошло и полгода, как из рабочего цеха стали доноситься «брожения», выражаемые в недовольстве зарплатой.
«Брожения» эти доносил до меня Валерий Семёнович, мой заместитель, который и призван был стать неким интерфейсом между хозяевами и рабочим классом, а также решать некоторые административные вопросы.
Предприятие наше, к тому времени насчитывало уже более 50 человек. И помощник мне был просто необходим. Но «Семёныч» с ролью интерфейса справлялся плохо. Раньше, он тоже был заместителем. Заместителем моего начальника в Управлении Инкассации, т. е. моим непосредственным начальником. Теперь роли поменялись.
Он был хорошим специалистом, добрым, отзывчивым человеком. Я имел о нём, как о своём начальнике, в советские годы, очень хорошее мнение. И всегда уважал. Поэтому и пригласил его работать с нами. Но если в советский период, при строгом начальнике, хорошо было иметь мягкого «зама», то в капиталистическом обществе с рабочими либеральничать было нельзя. Он был слишком уж мягок. Был неспособен строго и аргументировано, что-то объяснять рабочим. Неспособен был жестко требовать и спрашивать, т. е. держать рабочих в «ежовых рукавицах».
Когда мне, наконец, удалось объяснить и доказать рабочим, что их заработок лучший по Москве для этой специальности, а потолок зарплаты исходит из себестоимости и рыночной цены выпускаемой продукции и, поэтому, не может всё время расти, они решили экспериментировать с социальными льготами. Сначала дружным коллективом попросили лишить их «бесплатных» обеда, проезда и молока в пользу зарплаты. Мол, будем ездить и покупать сами — сэкономим! Я показал им бухгалтерские отчеты по затратам на проезд, молоко и обеды. К своему разочарованию и большому удивлению, рабочий класс узнал, что для предприятия тот же проездной билет, обед и пакет молока обходится гораздо дешевле, чем он заплатит сам, покупая всё в розницу.
Тогда поступило предложение о понедельной оплате труда. Как в Америке — зарплата каждую неделю. Что ж, это было неудобно, но я согласился, понимая, к чему это приведёт. И действительно, поработав так месяца три, рабочие стали жаловаться, что при такой системе оплаты они вообще денег не видят. Деньги так быстрее кончаются. И решили получать оплату один раз в месяц. Один раз, но зато сразу много!
Нам это тоже было неудобно, но и это было принято. Почему бы и нет? Но прошло пару месяцев, и рабочий класс опять застонал под «гнётом эксплуататоров». Оказалось, что при оплате раз в месяц им перестало хватать денег от зарплаты до зарплаты. Большая сумма, получаемая раз в месяц, кончалась ещё быстрее.
Ну, что ж, наигрались. Зарплату опять вернули в привычное русло. Аванс, получка, аванс, получка, …
Казалось, что народ, наконец, успокоился, поиграв в демократию.
… Я чувствовал себя счастливым. У меня, наконец, была любимая и любящая жена. Моё давнее увлечение радио, стало моим делом, приносящим хороший доход. Поэтому я работал «запоем» с увлечением, думая только о том, как расширить производство и улучшить качество обслуживания клиентов. Но, увы, банда продажных государственных чиновников готовила таким, как я «сюрприз». Или, правильнее сказать, «нож в спину»! …
С начала, казалось, что страна, хоть и развалена, но начала подниматься экономически. Мы расправили плечи, сбросив гнёт и шоры убыточной командно-силовой плановой экономики. Старые советские, никому не нужные, производства закрывались, но открывались новые частные предприятия, работающие на спрос. Т. е. производили то, что нужно, а не то, что приказывали сверху. Культура и качество таких производств постепенно росла. И они производили не только то, что за границей давно забыто, но, всё чаще, более инновационный и более качественный отечественный товар.
Иностранным разведкам, удачно провернувшим операцию «Развал СССР», это не могло понравиться. После развала коммунистического строя, мы стали крепнуть и развиваться гораздо быстрее и эффективнее, чем ожидалось. Возрождались из руин, как на дрожжах. Для западных стран эта победа над СССР грозила обернуться «пирровой победой»*.
Надо было срочно задушить на корню развитие собственной экономики стран СНГ. Надо было уничтожить национальные производства и завалить республики собственным дешевым товаром.
Мы делали высококачественный продукт, намного превышающий качество ввозимых аналогов. Я частенько покупал заграничные аналоги наших продуктов, и мы часто посмеивались, над их параметрами, сравнивая данные полученные нашей лабораторией.
Но кому-то на западе это явно не нравилось, и они платили нашим чиновникам для стимуляции, враждебного нашей стране и экономике, законотворчества. Продажные чиновники 90-х, продавали и предавали свою Родину. И одним из таких предательств, было принятие закона об отмене налоговых льгот для национальных производителей и введение для таковых, новых непомерных налогов. Причём задним числом! Начался, так называемый, государственный налоговый рэкет.
Я всерьёз задумался о закрытии производства и ввозе товара из-за границы, что теперь выходило дешевле. Но что сказать рабочим, которые мне верили, связав жизнь с нашим предприятием? Куда они пойдут, когда по всей стране начали закрываться производства? Нужен был какой-то аргумент, повод или причина, что бы хоть как-то оправдать свои действия. Да я и сам не хотел сворачивать производство!
Но взращенные на коммунистической закваске, семидесятилетней выдержки, рабочие, сами дали мне такой повод …
Не смотря на то, что у нас был продавец в розничном магазине, я частенько любил выходить в торговый зал и работать как обыкновенный продавец, наслаждаясь общением с людьми, а так же изучая, таким образом, спрос и особенности торговли нашей продукцией.
Мне вообще, как оказалось, было всё равно, что продавать. Мне нравился сам процесс общения и дальнейшей продажи человеку нужного ему товара. Я, сначала, выяснял, для чего человеку нужен тот или иной продукт, а потом старался предложить наиболее подходящий при данных требованиях. Я с одинаковым успехом и удовольствием, мог бы торговать автомобилями, стройматериалами или даже тракторами. Ну, а уж предметами своего увлечения, мне торговать было приятней вдвойне.
При этом часто случались разные курьёзы. Например, если по той или иной причине, клиент требовал позвать директора, я улыбаясь провожал его в свой кабинет, усаживал, распоряжался принести кофе, а потом, надев пиджак, садился напротив к кресло директора… Подобный трюк всегда действовал магически даже на отъявленного хама или скандалиста.
Несколько позднее, обучая новых продавцов, которых тогда называли дурацким иностранным словом «мэнэнджер», я демонстрировал им чудеса убеждения покупателя. Например, когда убежденный клиент уже доставал деньги и спрашивал, где, собственно, касса, я не моргнув глазом, умудрялся убедить покупателя приобрести совсем другой продукт. И это срабатывало! Не знаю, уж как это у меня выходило, но началось всё с того, что однажды, стоя перед витриной с образцом товара, я долго и аргументировано, убеждал клиента купить именно этот товар. И когда, наконец покупатель достал деньги, а я повернулся к сотруднице, что бы распорядится о доставке его со склада, то оказалось, что она уже давно сигналила мне мимикой и жестами, дабы сообщить, что этого товара уже давно нет. Но я, увлеченный рассказом, ничего кроме товара и клиента, вокруг себя не видел.
Но в туже секунду, когда стал понятен комизм и неловкость ситуации, а клиент уже держит в руках денежные знаки, я невозмутимо, подняв вверх указательный палец, сказал:
— … Но! Если вы посмотрите вот на этот продукт, то сразу поймёте, что тот, хоть и лучший в своём роде, но не обладает всеми достоинствами, которые имеет этот, воистину шедевр своего рода …
Это другой продукт, был существенно дороже, и у меня были опасения, что фокус не пройдёт. Поэтому, когда клиент заплатил и довольный ушел с другим товаром, я был награждён аплодисментами своих сотрудников…
Другой курьёзный случай, или лучше сказать, урок того, что покупателя не надо встречать по одёжке, а вежливо говорить со всеми, невзирая на запах, произошел с Любой. Любаша тоже часто работала с клиентами, несмотря на то, что она совершенно не разбиралась в радиосвязи. Она так ловко оперировала вызубренными фразами и сложными техническими терминами, что многие покупатели удивлялись, как такая красивая женщина, может так хорошо разбираться в технике. Действительно, невероятный случай. Тут ведь как? Либо красивая, либо умная. Я правильно понимаю? Нет? Но Люба и не разбиралась. Она просто была на редкость сообразительная.
… В торговый зал медленно вошел небольшой мужичок, неся с собой смесь запаха перегара, не мытого тела и мочи. Он был не высокого роста в совершенно непонятной потёртой одежде и в шапке-ушанке, ушки которой болтались по бокам, как у спаниеля. Люба незаметно поморщилась, думая при этом: Сразу позвать охрану или сам уйдёт, поняв, что это не пивная?
— Ну и почём у вас эти станции? — сипло спросил мужичок, наполнив торговый зал дополнительной порцией «аромата».
— Вообще-то тут все очень дорого…, — протянула Люба, подумывая, как бы выпроводить его по-быстрее и успеть проветрить зал перед приходом «настоящего» клиента. — У нас, к сожалению, нет дешевых товаров.

За спиной у мужичка висел старый заплечный рюкзак. В таких обычно носят сдавать в приёмный пункт стеклотару. Мужичок снял его, поставил на прилавок и ехидно улыбнувшись, грозя уложить всех продавцов в обморок от удушья, сказал:

— Это хорошо! Я поэтому к вам и пришел. Мне надо 50 вот этих и 10-ть вон тех…

При этом он протянул засаленный листок бумаги, где были записаны точные названия требуемых устройств. А расстегнув рюкзак, спросил:

Сколько это будет в рублях?

Рюкзак оказался кошельком!
Это не старый бородатый анекдот времён «перестройки», а действительно реальный факт из истории нашей торговли на Шаболовке.
Мужичок, был простой курьер от кокой-то сибирской компании. Что бы сэкономить на проезде, он ехал в Москву на поезде, в плацкартном вагоне. Ехал почти неделю!…
Если эта история и стала потом анекдотом, то однозначно из наших рассказов…

… Поводом к сокращению собственного производства и увольнению лишних работников, послужил очень неприятный случай.
В наш магазин пришел посетитель и попросил отремонтировать по гарантии усилитель нашего производства. Всё бы ничего, но его серийный номер оказался липовый. Т. е. товар был наш до последнего винтика, но серийный номер не был зарегистрирован. Когда я спросил у клиента, где он его приобрёл, то тот невозмутимо ответил, что «в филиале нашей компании на Митинском рынке». Но никакого «нашего филиала» на Митинском рынке у нас не было. Да, и не могло быть! Мы давно уже были солидной фирмой и до рыночных ларьков не опускались…
Я сразу догадался обо всём. Неприятная горечь подкатила к горлу. Мне было обидно до слёз. Я же доверял людям. Я платил им по максимуму, проявлял внимание к их социальным нуждам… Как они могли?
Клиент, тоже понял, в чём проблема и заволновался, но я его успокоил, пообещав отремонтировать товар по гарантии, если он пройдёт со мной в цех и опознает продавца. Он ни минуты не колебался.
Продавцом оказался молодой радиомонтажник Валера Шмелёв. Я меньше всего мог подумать на него. На работе он был очень ответственный, аккуратный. Хорошо знал не только своё дело, а постоянно развивался и я видел в нём будущего инженера или, как минимум мастера сборочного цеха.
Когда Валера увидел вошедшего со мной в цех клиента, лицо его сначала покраснело, а потом побелело…
Горечь и обида во мне сменились ожесточённостью. Я «постучал по крыше», т. е. попросил подъехать в офис кого-нибудь из бригадиров «крышевавшей» нас солнцевской группировки…

.… Как-то раз, вначале 90-х, к нам в магазин подъехало три парня, на трёх крутых, по тем временам, иномарках. Два молодых парня, коротко стриженных, спортивного вида и один постарше на 740-ой Volvo, тоже подтянутый, но не с такой короткой стрижкой. Они попросили оборудовать их машины надёжной радиосвязью и, не торгуясь, хорошо нам заплатили.
После этого, тот, что был постарше, его звали Виктор, стал частенько к нам приезжать, подвозя всё новых и новых клиентов. Так мы познакомились с ним поближе…
… Времена были тяжелые. Страну захлестнула волна преступности. Ельцинская «гвардия», благодаря «приватизации» постепенно превращалась в олигархов и имела личную охрану. Поэтому Органы Внутренних Дел России, поставленные на охрану порядка в государстве и защиту граждан от криминальных структур, были правительством, напрочь забыты. Милиция, фактически, прекратила свою работу. Её сотрудники либо переходили на сторону криминальных структур, либо просто не работали, не желая лезть под бандитские пули и ножи за гроши. Они больше думали, как прокормить семью. Некоторые отделения милиции пытались как-то исправить положение, заключали коммерческие договора с организациями и магазинами на сигнализацию и охрану. Но в конечном итоге это не сильно спасало ситуацию и не вселяло в рядовых сотрудников милиции много энтузиазма.
Когда-то у нас тоже был такой договор и «тревожная кнопка», но толку от неё оказалось никакого. Один раз я нажал кнопку сигнализации о нападении на наш магазин, рассчитывая на приезд милиции через обещанных 7 минут, но, увы… Я и ещё один продавец были сильно избиты, а приехавшие горе-охранники стояли опустив голову, боясь посмотреть нам в глаза. Приехали они через 20 минут. Тогда угрюмый капитан милиции, старший из приехавшей группы, виновато мне объяснил, что они не могут лучше работать и посоветовал обратиться к своей «крыше». А попросту к бандитам, которые найдут обидчиков и накажут…

… Виктор был обыкновенным бандитом. Бригадиром группы уголовников, известной на всю страну «солнцевской» криминальной группировки. Но, не смотря на это, вел он себя всегда очень вежливо и культурно, производя впечатление интеллигентного человека. Узнав в результате бесед, что у нас есть проблемы с охраной, он предложил «помощь с предоставлением крыши». Т. е. мы должны были платить им примерно 5% от чистой прибыли, а они будут оберегать нас от неприятностей. Конечно, сегодня, всё это кажется смешно, но тогда альтернативы особо я не видел. Менты были ещё хуже, не говоря уже о разного рода вольных отморозков-беспредельщиков которые, не боясь ментов, все ж таки боялись организованных бандитов.
Виктор тогда лично и приехал по моей просьбе. Он умел беседовать с людьми вежливо и корректно, но так, что при этом собеседнику становилось не по себе от печальной перспективы.
Мы провели внутреннее расследование, и к моему ужасу вскрылось поголовное воровство. Почти весь цех был замешан в работе «на лево». Валера просто был крайним, так как осуществлял продажу конечной левой продукции, собранной в нашем же цеху, из наших же деталей, но не проведённой официально.
Кто-то скажет, что я сам виноват, не обеспечив должный контроль. Но в чем моя вина? В том, что старался платить людям так, что бы они не нуждались в поисках новой работы? В том, что доверял им? Наивно полагал, что рабочие должны быть заинтересованы в процветании предприятия, с которым связали свою жизнь? В том, что они не станут кусать руку, которая их кормит? В этом? Ну, да, тогда я сам виноват!
Пролетариат ненасытен. С ним можно разговаривать только через кнут и пряник. Малейший либерализм и, пролетарий сядет тебе на шею и попытается откусить вам голову! Такова его природа.
В тот день я уволил двадцать два сотрудника. Некоторые плакали, просили прощения, умоляли не увольнять. Говорили, что им некуда идти, что они не найдут работу, но я не жалел их больше. Даже злорадствовал в душе. Я был очень зол. Валере было сказано, что ему понизят в два раза зарплату, и он будет работать на предприятии ещё три года. Да, именно так. Вы правильно поняли. Валера стал на три года рабом.
Тогда же, по «собственному желанию», уволился и мой заместитель, Валерий Семёнович. Ему было стыдно, т. к. непосредственно он отвечал за порядок в цеху. Не ушел бы сам, я б его всё равно уволил. Период Либерализма на нашем предприятии кончился.

Бездуховность, бессовестность, безответственность, вот какой эпидемией было охвачено наше общество в те далёкие 90-тые. И болезнь прогрессировала. Проникая во все слои общества и государственные учреждения. Например, когда меня привезли, в известную в советские годы, клинику им. Склифосовского. Для обследования, после разбойного нападения на магазин, то врачи даже не заметили, что у меня была сломана кость черепной коробки над правой щекой. А меня ведь просвечивали рентгеном. Делали снимки со всех сторон. Чем они смотрели? Или, после какого стакана медицинского спирта они смотрели снимки? Кость, со временем, так и срослась не правильно, благо почти не заметно на лице. Любу, такие же врачи-убийцы, заставили сделать аборт, пригрозив смертельным исходом родов. Из-за этого у нас с Любашей так и не появилось общих детей. А врач в зарубежной клинике, когда мы уже жили заграницей, сказал, что никакой опасности родам тогда не было. Просто роды надо было бы принимать в определённых условиях и не более того. Но к тому времени мы уже не смогли зачать нового. Природа не прощает необоснованных прерываний беременности.
Даже в церковь, в те годы, проникали бездуховные, а порой, и криминальные элементы. С одним таким лже-батюшкой с криминальным прошлым или попросту бандитом с духовным саном, нас познакомил всё тот же Виктор.
Обыкновенны вор, после очередной отсидки, купил себе старенькую церковь в Подмосковье и духовный сан. Ходил этот батюшка по частным коммерческим структурам и предлагал делать ежемесячные отчисления в «пользу церкви», напоминая при этом, что «…святая инквизиция ещё жива! Она не простит невнимания! …». За спиной у него всегда стояли два «дьяка»-головореза в мирской одёжке. Попросту две «шестёрки». Когда «батюшка» начинал двигать руками, то из-под рукавов рясы становились видны многочисленные тюремные наколки. Роста он был маленького, худой с хитрыми, колючими глазками, не пропускающими ни одной юбки.
И ведь он действительно проводил в церкви службы, обряды венчания,… Но, правду сказать, те, кто у него венчался, впоследствии, считали свой брак не действительным…

… Несомненно, годы «перестройки», а потом и период ельцинской «разгульной демократии» принесли стране много хорошего. Но, как белое не может существовать без чёрного, так и эти времена несли за собой много ужасных вещей.
Хорошо было то, что мы, наконец, научились работать. Работать не монотонно, а с огоньком, с энтузиазмом. Не за фиксированный оклад, за реальный заработок, напрямую зависящий от качества твоего труда. Работать не «на дядю», а на себя, на свою семью. А в конечном итоге, мы работали на страну. На новую, свободную страну, освободившуюся от коммунистического террора, снявшей со своих границ «железный занавес»*. Мы снова поверили в счастливое, и теперь уже наверняка светлое, будущее. Будущее, не запланированное и придуманное партократией, а то, которое каждый мог построить себе сам.
Тогда, мы именно так и думали, так и работали. Но, как оказалось, власть предержащие имели совсем другие планы. Они бросили «кость», голодной народной массе, в виде «перестройки» и «демократии», а сами, тем временем, делили между собой экономические ресурсы целой страны, получая в частную собственность государственные фабрики и заводы. Называлась эта вакханалия «приватизация». Народ же называл её правильным словом — «прихватизация».
За делёжкой государственного добра, правительство совсем забыло об экономике страны, и она трещала по швам. Тут мы стали узнавать такие заморские словечки, как «инфляция» и «девальвация». В тот же самый момент, правительство провернуло вторую крупную «перестроечную» афёру …
… Как-то тёплым летом 93-го в народе снова начал гулять слушок о назревающей новой денежной реформе. По типу реформы 1991 года, когда народ в буквальном смысле нагло ограбили. Тот позорный акт, запомнился народу как «Павловская реформа», когда в течении трёх дней, с ограничениями по сумме, гражданам было предложено обменять 25-ти, 50-ти и 100-а рублёвые купюры. А кто не успевал, мог спокойно использовать их в туалете. Например, обклеить ими стены.
Как сейчас всё это помню.… Сидит в телевизоре эта жирная морда Павлова, по кличке «Ёжик»*, и с усмешкой заявляет, мол «… даю руку на отсечение, что никакой денежной реформы не будет». И так, прямо перед телекамерами, правой ладошкой, показывает на своей левой кисти, что типа отрубает её.

Павлов, по кличке Ёжик

… Сидит в телевизоре эта жирная морда Павлова, по кличке «Ёжик»*, и с усмешкой заявляет, мол «… даю руку на отсечение, что никакой денежной реформы не будет»…

Я ещё, помнится, подумал, что вот ежели так бесстрашно не боится клясться по телевизору, то, наверное, это действительно просто слухи и не будет никакой реформы. Но, не тут, то было!
Не прошло и нескольких дней после этого, как вечером по телевидению, в 21 час по московскому времени, когда практически все финансовые учреждения и магазины уже закрыты, было объявлено об очередном, плановом ограблении граждан СССР. Одного не понимаю! Почему, когда, впоследствии, Павлова арестовали как «гкчеписта», ему публично не отрубили руку? Я искренне считаю, что это надо было сделать!
Как в тот раз, так и в этот, тогдашний председатель Совета министров Черномырдин, тоже успокаивал по «телеку» граждан. Правда, в отличие от Павлова, руку оттяпать себе не предлагал.
Народ готовился к худшему. Но время шло, а реформа не наступала. Но, зато наступил период отпусков. Народ расслабился и разъехался по дачам и заморским пляжам, справедливо полагая, что до осени ничего серьёзного правительство не отчебучит. То ж, пади, отдыхают! А вот и нет! Они затаились и ждали, когда народ расслабиться.
Нам то, с Любой, отдыхать было некогда. Работали, благо в июле пошел сильный поток клиентов. Ехали со всей страны и закупали средства связи. И вдруг в 20-х числах июня мне на работу звонит мама, а она тогда ещё работала в одном из подразделений Госбанка СССР, и буквально кричит в трубку:
— Саша срочно! Если у вас на фирме и дома есть наличность в рублёвых купюрах, то срочно избавьтесь! Положи на счет в банк или купи, что-нибудь на них. Завтра будет уже поздно!
Нам стало ясно, что мы далеко не первыми узнали об этой «весёлой» новости, т. к. последнюю неделю к нам в магазин, прямо скажем, валом шли клиенты и в основном платили наличными.
Мы в срочном порядке положили часть денег на счет в банке. Но ровно столько, что бы платить налоги государству. Не более! Знаем мы их шуточки… Срочно закупили у оптовых поставщиков, впрок, необходимого сырья и товара, а на наши личные рублёвые сбережения, мы приобрели себе «тройку». «Тройка» — это значит телевизор, видеомагнитофон и видеокамера одной марки.
Вся эта «беготня» продолжалась два рабочих дня. На второй день вечером, снова в 21 час, как и в 91-ом, нам объявили, что, мол, не пугайтесь, граждане, будем вас грабить! Меняли всего 35000 рублей (в то время — примерно 35 долларов) на человека в течение двух недель, о чём в паспорте ставился штамп. И в этот раз меняли все рублёвые ассигнации, образца 1961-1992 годов. В итоге государство обменяло населению только 24 миллиарда банкнот, что для тогдашнего СССР — это стакан воды в Сахаре! Остальные банкноты снова пошли на оклейку стен в туалетах… Вот такая вот началась в нашей стране демократия. Не демократия, а прямо таки скажем — «дерьмократия». И ведь и слово то это, не русское! Откуда оно? Зачем оно нам?
Если, скажем, вас попросят объяснить значение слова «демократия»? Что вы скажите? Только не торопитесь… Наверняка, большинство из нас, и я, в том числе, до этого момента, серьёзно не задумывались над истинной глубиной значения этого иностранного слова, чуждого русскому языку. А может, оно и было внедрено в русский язык, чтобы не использовать его полного значения?
Заглянем в энциклопедию. Там говорится:
Демокра ́тия (др.-греч. δημοκρατία — «власть народа», от δῆμος — «народ» и κράτος — «власть») — политический режим, в основе которого лежит метод коллективного принятия решений с равным воздействием участников на исход процесса или на его существенные стадии.
Вы только вдумайтесь в эту фразу… «с равным воздействием участников на исход процесса». А теперь, ответе мне на вопрос:
— Была ли тогда, и есть ли сейчас в нашей стране демократия?
Или лучше так:
— В какой стране, на планете Земля, в полной мере соблюдается принцип демократии?
Насколько мне известно, ни в какой. Если я не прав поправьте. Хотя если рассматривать мою семью на уровне страны, то вот в моей ячейке общества в полной мере соблюдается демократия. Остаётся только расширить этот принцип моей ячейки в масштабах страны. Сложная задача, но вполне реальная. И, для начала, давайте заменим слово «демократия», его истинным и полным значением на русском языке. Искореним плохо понятные «иностранхеризмы» из могучего и ясного русского языка. Давайте заменим это слово на правильное русское понятие, сокрытое и «замыленное» властью, пользующейся его иностранным происхождением.
Демократия — это свобода слова, свобода мысли, свобода действия в рамках законов государства, написанных по законам совести и морали.
Как-то так. Не больше, но и не меньше.

Продолжение. Глава 3 =>…

Не будь бездушным! Помоги Донбассу!

One comment on “Исповедь иммигранта или «Сделанный в СССР». Часть 2. Лихие 90-ые. Глава 2

  1. Pingback: Исповедь иммигранта или «Сделанный в СССР». Часть 2. Лихие 90-ые. Глава 1 | Александр Афанасьевич Арбатов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Счетчики, рейтинги …


Рейтинг литературных сайтов www.topavtor.com
Rambler's Top100

Индекс цитирования

В соцсетях:

Александр Афанасьевич Арбатов
Александр Афанасьевич Арбатов
Александр Афанасьевич Арбатов

Ежели шо, звоните:

+7 999 869 03 88

Ну, там стихи заказать или ещё что...
Смело используйте
Viber или WhatsAPP
Не стесняйтесь! :-)
А также:
Skype: a.a.arbatov
Zello: a.a.arbatov

Рейтинг@Mail.ru