Александр Афанасьевич Арбатов

Есть только чёрное и белое, остальное оттенки…

Исповедь иммигранта или Сделанный в СССР — Часть 1 «Сделанный в СССР», «Крушение» глава 2

Глава вторая

… Союз развалился в одночасье. Конечно это не совсем так, но для меня — простого обывателя, было именно так. Всё шло, как шло. Мы зарабатывали, как могли. Те, кому такая рыночная анархия не нравилась, поговаривали, что нас скоро разгонят и пересажают, как когда-то нэпманов*. Кто-то даже, помнится, говорил, что таких как мы надо расстреливать! Всякое говорили, но, тем не менее, 26-го декабря 1991 года Верховный Совет СССР принял декларацию о прекращении существования СССР, т. е., в аккурат, на следующий день, после отречения Горбачёва от «престола», якобы «по принципиальным соображениям». Какой цинизм! Мне, конечно, теперь уже глубоко плевать по большому счёту, но ведь и ребёнку было ясно, что это всё тщательно готовилось заранее. Всё было тщательно спланировано. Этой кучке «масонов», наплевавшей на мнение большинства населения страны, зачем-то надо было срочно распилить СССР. Скорее всего, этот позорный акт щедро оплачивался иностранцами. Но их-то я понимаю. Они не свою страну пилили. Они просто защищались. Уверен, весь мир боялся, чего может «отчебучить» голодная, но вооружённая до зубов империя, с трещащей по швам экономикой! Вот они и замяли и наплевали на высказанное большинством населения Союза на референдуме, желание остаться в составе СССР. Можно было поменять политику, экономическую модель, переименовать Советский Союз в какой-нибудь там Союз Свободных Республик или как-то ещё, но не разваливать империю, не ссорить братские народы. Ну, с какого перепуга Украина отделилась от Руси?! Ведь древней столицей Руси с 882 по 1243 года был Киев! Была Киевская Русь. А Москва стала столицей только с 1547-го года. Мы же единый народ по крови! Славяне! Но куда там… Всё было хорошо оплачено. Какая уж тут история. До сих пор вон «землю роют»… Придумывают заново украинский язык. Предателя своей Родины, Бандеру, делают героем. Он и до войны-то был заурядным уголовным преступником. Великую Отечественную Войну, освободившую славян от геноцида фашистов, в украинских учебниках истории не хотят признавать «отечественной». Крыша у народа едет «по-полной». Но они, я понимаю, просто зомбированы хорошо спланированной и щедро оплаченной пропагандой. Все это ещё может и не поздно изменить, но надо для этого расстрелять (не шучу) предателей, продавших свою Родину и захвативших власть. Если они докажут, что не продавали свою Родину, то это значит, что они просто психически не нормальны, если ведут пропаганду разделения славянского народа, единого государства! Украина и Беларусь не могли отделиться от России. Потому, что это и есть единая не делимая тысячелетняя Русь!
Что касается других республик, то они, конечно, имели некое право на независимость, если только народ всей республики этого искренне желал, без давления пропаганды. Хотя разумнее было бы ещё больше сплотиться, но перестроить политику и экономику СССР, сохранив единство союза. От этого выиграли бы все, а империя бы стала крепка как никогда.
Если кому интересны, после вышесказанного, мои политические взгляды, то скажу – я не коммунист. Коммунистов ненавижу так, что дай мне волю я бы собственными руками их душил, душил и душил! Как Глеб Чугункин* кошек! Впрочем, как и фашистов. Я бы вообще запретил коммунистические идеи и компартию, введя за нарушение уголовную статью с высшей мерой наказания. Я, скорее, националист. Но националист советского периода! Я считаю своей Родиной именно СССР. Я за великое воссоединение народов в единую и сильную империю. Я страстно хочу вернуть отобранную у меня и народа Родину! Будь я президентом – это была бы моя основная политика. Во мне течёт и русская и украинская и белорусская кровь. У меня есть кровные родственники и на Украине и в Белоруссии. Какого чёрта у нас разные паспорта?! Я не русский, не украинец, не белорус. Я славянин-совок! Я родился в СССР и только эту страну могу считать своей истиной Родиной с большой буквы!
Заметьте, Союз развалили, а Европа объединилась! Чего это вдруг? Да, им сейчас тоже нелегко, потому что объединились страны с не равной экономикой, но они изо всех сил пытаются это исправить и сплотиться ещё крепче. Почему? Да потому что они стали сильнее и в военном, и в политическом плане. А пройдёт несколько лет, и экономика Европы станет мощнейшей в Мире. Зачем им был нужен такой конкурент как СССР?! … Вот и думайте, кто оплатил развал Союза? Нас всех «развели как лохов»! Развалили страну и экономику и завалили собственной продукцией, для укрепления собственной экономики. Оглянитесь! Да у каждого из вас 90% иностранной продукции в доме. Почти ничего отечественного, кроме чайника. Да и тот, небось, китайский!
Объединить сейчас всех снова в СССР будет даже потруднее, чем Европу, так как республики сильно пострадали экономически и политически. И не все пока захотят вернуться. Но это, все же, возможно. Нужно только захотеть. Только понять! Гуртом-то, оно завсегда легче! Не так ли?

Тут, возможно, кое-кто из моих ровесников скажет: «Ату его! Вот он гэкачепист (от ГКЧП*) — Злостный реаниматор Советского Союза!» Но будет в корне не прав. Я за империю, но за демократическую империю. За союз республик, но по типу союза штатов США. Или вот как Европа. А ГКЧП нет, не по мне. Помню я это времечко…

… В августе 1991 года Михаил Горбачёв, последний глава Советской Империи, уехал отдыхать на юг в Форос, устав дирижировать, так называемой, «перестройкой». Тем временем, несколько бывших лидеров СССР, которым были не по нутру нововведения, т. е. ребята явно были не в доле с теми, кому заплатили за развал союза, быстренько, на скорую руку, решили вернуть старые, «добрые» советские времена. Ну, подобно Франкенштейну, вернуть к жизни мёртвую, безжизненную, но когда-то вездесущую, «железную руку Москвы». И для этого, эти ребята, состряпали наскоро ГКЧП, то бишь Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению…

…Раньше в СССР существовала такая «традиция», которая, собственно, стала даже скорее народной приметой. К примеру, если умирал очередной видный деятель советского правительства, то в этот день, с утра до вечера, по всем телевизионным каналам показывали балет «Лебединое озеро»… Или, скажем, наоборот. Включаешь телек, а там по всем каналам балет «Лебединое озеро»… Ага! Значит, кто-то помер из Политбюро*! Народ уже знал. Советская народная примета была такая…

… Ну и вот, значит… В аккурат, на утро 18 августа 1991-го возвращаемся с дочкой с утренней рыбалки к завтраку. Мы в ту пору с женой были в отпуске, на даче под Чеховым. Включаю телек…, а там по всем каналам балет «Лебединое озеро». Вот те и раз! Что такое?!
Горбаческая перестройка тогда, уже довольно давно, махала шашкой направо и налево. И мы как-то уже стали забывать советские приметы и традиции. А тут такое! Я Елене и говорю: Ты сиди на даче со Светланкой, а я в Москву поеду. Что-то не так. Это не просто кто-то преставился Господу. Чую тут война или революция! Не больше и не меньше.
Возражать она не стала. Я, наверное, таким тоном говорил, что спорить со мной было совершенно бесполезно. Я прыгнул в автобус, и уже на подъезде к Москве, он стал обгонять колонны танков, бронетранспортёров и грузовиков с солдатами. Народ в автобусе заволновался. Никто ничего не знал, но все почему-то догадывались, что это как-то связано с балетом по телеку. Я, то же, увидев колонны военных, не сомневался в этом.
К тому времени, как я добрался до Москвы, балет по телевизору сменился прямой трансляцией из Кремля. Там, самопровозглашенное правительство гэкачепистов, излагало свою программу реанимации советского прядка. Мол, всё, что натворил Горбачев — это была ошибка и т. д. и т. п..
Наивные ребята! Народ уже почувствовал вкус свободы слова, мысли и действа. И назад в коммунистические шоры* явно не хотел.
Я вышел на улицу. Я не знал куда идти, что делать. Меня просто потянуло к людям. Наверное, это была единая энергетическая волна одинаковых мыслей сотен людей. И эта волна объединяла их. Мне хотелось быть ближе к людям. Хотелось смотреть, как они себя ведут в такой ситуации, что делают. И я заметил, что народ на улицах не такой как всегда. Все какие-то возбужденные. Мечутся туда, сюда, как-то бесцельно. Теперь-то я понимаю, все они, как и я, были под этим общим энергетическим воздействием. Сам, того не понимая как, но ближе к вечеру, я оказался на «Красной Пресне», возле «Белого дома». С тыльной стороны здания. Народу вокруг было много. Все чего-то ждали. Я ни с кем не разговаривал. Просто прислушивался, присматривался. Постепенно, проходя сквозь кучкующихся людей, я оказался рядом с балконом или навесом на втором этаже этого легендарного здания. В этот самый момент на балкон вышла толпа знакомых мне лиц, которые я видел по телевизору. Среди них, выступая лидером, был опальный советский депутат Борис Ельцин, к тому времени уже президент Российской Федерации в составе СССР. Вся эта группа оказалась прямо передомной на расстоянии плевка. Ну, а как ещё сказать? Допрыгнуть или дотянуться до них я бы не смог, а вот доплюнуть легко! Слева от Ельцина стоял Рудской и держал перед его грудью пуленепробиваемую раскладную шторку, а слева не помню кто, но тоже знакомая личность. Сзади, кажется, тусовался Хасбулатов, Гайдар и ещё цела кучка знакомых стране физиономий… Ну, прямо как в трагикомедии «Горе от ума»: «Ба! Знакомые все лица!»…
Ельцин что-то долго и бурно говорил, типа: «Защитим демократию, … Не дадим… Руки прочь…, бла-бла-бла и всё такое»… А мы, народ, слушали его, развесив уши, и воодушевлённо поддерживали. Сейчас то, конечно, всё понятно. При всяких таких переворотах люди около власти, власть предержащие и всякие там прихвостни, сразу возбуждаются и пытаются тянуть одеяльце власти в свою сторону. А, ежели силёнок маловато, то просто подтянуться на одеяле, что б быть поближе. А мы, народ, помогаем в этом тому, кто красноречивее. Но тогда, ни я и никто вокруг об этом и не задумывался. Все просто дружно хлопали ушами…

В августе 1991 года Михаил Горбачёв, последний глава Советской Империи, уехал отдыхать на юг в Форос, устав дирижировать, так называемой, «перестройкой». Тем временем, несколько бывших лидеров СССР, которым были не по нутру нововведения, т. е. ребята явно были не в доле с теми, кому заплатили за развал союза, быстренько, на скорую руку, решили вернуть старые, «добрые» советские времена

В августе 1991 года Михаил Горбачёв, последний глава Советской Империи, уехал отдыхать на юг в Форос, устав дирижировать, так называемой, «перестройкой». Тем временем, несколько бывших лидеров СССР, которым были не по нутру нововведения, т. е. ребята явно были не в доле с теми, кому заплатили за развал союза, быстренько, на скорую руку, решили вернуть старые, «добрые» советские времена…

Я тоже хлопал, но оглядывался по сторонам. Вокруг народ сплачался, группировался и кучковался. Говорили о том, что надо строить баррикады, но оружия никто, почему-то, не раздавал. Ага! — подумал я,- Значит на танки с голыми руками? К такому меня в армии не готовили. И я решил помочь демократии, но не проливая попусту своей ценной крови первой группы.
Для начала, я вернулся домой, что бы подкрепиться. Ведь еду на баррикадах, в тот момент, тоже не раздавали! Надо было осмыслить всё увиденное.
А осмысливать было что. С одной стороны, проливать свою невинную кровь на баррикадах не хотелось, а с другой стороны, возвращаться в зашоренный коммунистический строй, после такого классного разгула демократии, то же не радовало. В итоге, котлетки, супчик и литровая кружка чая, всё ж, таки привели мои мысли и чувства в порядок. И я принял тогда, как мне кажется, правильное решение.
Каждый должен быть на своём месте — рассуждал я. Ты, понимаешь ли, пулеметчик? Ты и стреляй! А я кто? Я профессиональный связист, радист-кодировщик, начальник радиостанции дальней связи, согласно армейским специальностям и должностям. И, ежели б меня призвали, в тяжелый для страны час, то всё равно бы поставили на своё место.
— Так чего ждать? — сказал я сам себе, — Будь на своём месте! Т. е. оставайся дома у своей радиостанции! Делая то посильное, дабы защитить демократию и не проливать без толку свою ценную кровь первой группы! (Если кому интересно, то резус-фактор у меня очень даже положительный!)
Кто-то сейчас скажет: Вот трус! Вот козёл-предатель! И опять будет в корне не прав! Тогда, оставшись дома, я сделал то, чего не сделал никто и даже стал маленькой легендой. На время, конечно же. Но всё же!
Оный хороший связист по цене оного пулемёта отработать может. Вот ответьте… Что всегда первым захватывают при перевороте? А? Правильно! Телеграф, то бишь, связь и средства массовой информации! Что и сделали гэкачеписты. Вся страна ничего не знала о происходящем на улицах Москвы. Молчали все радиостанции и телеканалы.
Только балет и пресс-конференция ГКЧП транслировались на весь Советский Союз. Правда в Москве нашлась одна непокорная радиостанция «Эхо Москвы», которая осталась верна демократии и Ельцину. Эта станция, на свой страх и риск, комментировала все происходящие события вокруг и около демократии, вопреки запрету на вещание. Но её передатчики покрывали только Москву. А волновался и был в неведении весь Советский Союз! Я подошел к столу и включил свою любительскую коротковолновую радиостанцию….
На определённой частоте радиостанция московского радиоклуба вещала сообщение, что всем радиолюбителям Советского Союза, на время перехода власти, запрещается работать в эфире. Но на остальных участках диапазона любители всё ж таки осмеливались выйти в эфир, правда, не называя своих официальных позывных.
Было примерно так: «Внимание! Кто на частоте?» «Здесь Москва, а вы кто?» «Это Украина. Москва, ну что там у вас?» «Да пока тихо. Ельцин пытается спасти демократию…» «Эй! Ну-ка, немедленно выключите радиостанции! Все вы, будите, запеленгованы и лишены лицензий!» «А ты кто ещё такой? Проваливай!». И так далее и тому подобное. Полный бардак, одним словом, и неповиновение.
И тут меня осенило! Ведь я могу дать людям то, чего их лишило ГКЧП. Я могу дать почти всему Союзу информацию! Да, рискую, если победит ГКЧП, но я же не хочу назад в коммунизм, я же хочу помочь демократии …
В общем, я стал ретранслировать бунтарскую станцию «Эхо Москвы» на весь Советский Союз, на коротких волнах в диапазоне 160 метров.
Я был сильно воодушевлён своей придумкой, но при этом, признаться, прислушивался к каждому звонку в дверь нашей коммунальной квартиры. А что? Всё могло случиться! Здание тогдашнего КГБ было всего в двух кварталах от нашего дома. Страшно представить, что было бы со мной, победи тогда ГКЧП …
Но мне повезло, как и всем нам. 21 августа 1991 года «Августовский путч» был подавлен, а гэкачеписты разбежались и позже были арестованы. Я же на время стал «легендой». В течении нескольких лет я получал благодарности от сотен радиолюбителей со всего союза за эту трёхдневную круглосуточную трансляцию.

… В кооперативе «Кросна» мы работали бригадами. Пять инженеров и одна радиомонтажница микроэлектроники. Инженерам самим паять не полагалось. Да и уж больно тонкая это была работа, только для женских рук. Детали блоков были настолько малы, что припаивали их под микроскопом. Радиомонтажницы меня не любили. Говорили за спиной, что я жутко вредный мужик. Всегда путали понятие «вредный» и «требовательный». Монтажницы попадались в нашей бригаде не достаточно квалифицированные и иногда инженеры сами исправляли то, что не так сделала монтажница, я же всегда добивался этого от «бедной» девушки. Справедливо считая, что мне платят за другое. Поэтому, как вы понимаете, девочки в нашей бригаде не задерживались надолго, и слух о том, что там работает жутко вредный мужик, расползался по отделу…
В конце 1991-го нам представили новую девушку. Она вошла, осмотрела рабочее место, невидящим взглядом, смотря буквально сквозь нас, пробежала взглядом бригаду и, не промолвив ни слова, ушла. Надо сказать, я не обращал до этого времени внимания на женщин. Как-то ещё всё переживал развал семьи. А тут как будто колокольчик в мозгу звякнул …
— Хмм… Какая интересная девушка, – сказал я, сидящему рядом Игорю Поликарпову – На лисичку похожа. Надо бы ей заняться! …
… Почему я так сказал «…на лисичку похожа…». Не знаю. Что-то вышло из подсознания …
Много позже я узнал, что её девичья фамилия Лисицына. Также позднее выяснилось, что после 8-го класса и недобора всего пол балла в техникум, я пытался подать документы в тоже училище, где училась Люба, но там уже был перебор. Почему именно в это училище? Ведь оно находилось на другом конце Москвы далеко от дома, а подобных училищ вокруг моего дома было навалом. Не смотря, на такое странное притяжение, судьбе было пока угодно нас не сводить. Надо было сгладить разницу в возрасте. Но самое смешное то, что когда я работал в Московском Управлении Инкассации и однажды дежурил, в одну из суббот, в диспетчерской, дежурным водителем, к нам прислали некоего Алексея Петрочук, из чкаловского отделения инкассации, которого мы сразу послали за сигаретами и закуской (чистый медицинский спирт у нас всегда имелся в лаборатории). Как потом выяснилось, он тогда был мужем Любы. (Мистика!) …

… Игорь иронически усмехнулся, но промолчал. У него тоже был семейный кризис, и он сильно переживал. В это время к нам подошла Надежда Ткаченко из соседней бригады и строго сказала:
— Так, мальчики, это была Люба. С понедельника будет у вас монтажницей, – и строго взглянув на меня, добавила – Её не обижать! Она моя подруга и у неё муж в больнице! Так, что смотрите у меня!
Надежда была солидная женщина и, глянув на неё, сразу можно было понять, что с ней ссориться не надо …

… Надежда и Люба были действительно закадычными подругами детства. Точнее с восьмого класса. Вместе учились на радиомонтажниц, вместе работали, вместе поднимались по квалификации, вместе ругались с начальством, уходили с работы, скитаясь по заводам, опять возвращались…
В общем, им повезло остаться подругами и до селе, так как им всегда нравились совершенно разные типы мужчин! На дружбу даже не повлияла небольшая разница в социальном статусе. Надежда при Советах стала Народным Депутатом. Это было круто! Закрытые спец магазины, машина и отдельная квартира без очереди… Люба же добралась только до профсоюзного босса.
К началу «Перестройки» их предприятие стало «хиреть» и народ расползался по кооперативам…
… Не знаю почему, но выслушав внимательно Надежду, у меня в мозгу крутилась только одна фраза «…у неё муж в больнице…». Что-то было в интонации сказанного. Что-то, что наоборот подталкивало к действию. Постепенно эта фраза стала звучать в моём мозгу совсем по-другому: «…у неё муж в больнице,…у неё муж в больнице, …у неё муж не стенка… Муж не стенка!» Вот оно что! Вот, что я заметил в интонации Надежды. Что-то было не так в отношениях с её мужем. И я это почувствовал. И был абсолютно прав!
Работала Люба хорошо, но как робот. Как некий механический инструмент, не обращая ни на кого внимания. Впервые у меня не было ни каких претензий к монтажнице, но и не было никакого повода или случая подступится к ней как к женщине.
Но если это судьба, то можешь делать что хочешь, или не делать ничего, все равно никуда не денешься, и это произойдёт. Своими действиями ты можешь только слегка отодвинуть или приблизить предначертанное. Не более того.
И вот через какое-то время нас по какому-то случаю отпускают домой с обеда. Часов в 12-ть кажется…
Бригада собиралась «отчалить», а я сидел и лихорадочно придумывал повод пригласить куда-нибудь или проводить, на худой конец, Любу. В голову ничего не приходило, мы же ведь почти не общались до этого и я, безнадёжно, произнёс вслух:
— Я голоден как волк! Пойду в «Мак Дональд-с»… Кто со мной? – обратился я как бы к мужикам.
Ребята отказались. У всех семьи, дела… И вдруг, о чудо!
— С тобой, что ли пойти? … – как бы нехотя произнесла Любаша.
Знайте люди! От Судьбы не уйти! Даже и не дёргайтесь…
Я был и рад, и изумлён одновременно, но виду не подал. Я не помню уже, ни как мы добрались на Пушкинскую площадь, ни о чем говорили…
Люба, потом рассказывала, что я был весёлый и возбуждённый. Что-то все время рассказывал. «Лапшу вешал», это ясно, но какого качества, не помню. Помню только, что был приятный, солнечный зимний день. Рядом Она в зимних сапожках и в белых полупрозрачных капроновых колготках или чулках… Помню её иногда хитро, иногда застенчиво улыбающееся личико с милым носиком и алые щёчки на белом лице…
В общем уже можно было ставить диагноз – Я влюбился!
Не помню даже до куда я её проводил в этот первый раз… Толи до дома, толи до электрички, толи до её станции… Она жила в подмосковном городе Одинцово. Но отлично помню, что пригласил её на свидание в ближайший выходной, т.е. на следующий день. Договорились встретится у первого вагона на платформе «Одинцово»…

… Войдя в свою комнату, я посмотрел на себя в зеркало. Оно висело справа от входа. На мня смотрел не бритый мужик в вязанной шапочке пилоточкой, раскраски под французский влаг. На нём был потёртый, но в отличном состоянии, зелёный офицерский бушлат советского периода, пошитые, очень давно в ателье, брючки тёмно-малинового цвета и ещё более странные ботинки на пластмассовой подошве типа «манная каша» …
— Это я? – промелькнуло у меня в мозгу – И Она согласилась с ним на свидание?! Невероятно!
Я задумался… С этим мужиком что-то надо было делать! С момента развала второй семьи, я не обращал на себя особого внимания…
Было ещё не поздно, ещё светло. Я подошёл к заветной книжной полочке, взял немного денег и отправился в ближайшую кооперативную лавку. Только там в те времена можно было купить что-то стоящее. Выбрав палатку по-богаче, ломившуюся от товара внутри и снаружи, я сказал продавцу:
— Мне всё самое крутое! – акцентируя на слове «всё».
— Что «всё»? – в недоумении спросил продавец-хозяин лавки
— Ну а ты на меня глянь повнимательнее и поймёшь, – огрызнулся я, но дружелюбно подмигнул.
Мужик деловито осмотрел меня и к счастью все понял…
— Вот эта курточка ничего… Не дорого? – спросил он, прищурив глазки
— Плевать! – небрежно ответил я
Мужик сразу убрал эту куртку и предложил мне другую. Дальше всё пошло как по маслу. Через час от него я ушёл полностью упакованный от шапочки до носочков, что называется, по последнему писку. Свои старые вещи я оставил прямо в мусорном ведре его лавки, прихватив домой только офицерский бушлат и вязаную шапочку. Особенно удались «дутая» куртка и абалденные зимние кроссовки с огромными «дутыми» белыми язычками с ядовито-салатовой подкладкой. Несколько позже, при знакомстве с Любашеной дочкой Оксаной, эти кроссовки сыграли свою положительную роль. Как сама Оксана вспоминала позднее, что ей запомнился, высокий мужчина в классных, моднючих в ту пору, кроссовках! Ну а что ещё на девочку, тринадцати лет, могло произвести впечатление? Конечно же, классные кроссовки! Что же ещё?
На следующий день во всём этом, и с букетиком алых гвоздик я стоял на платформе «Одинцово» белорусского направления. Через несколько минут появилась Она. Я просиял… Она шла ко мне, глядя куда-то сквозь меня и подойдя буквально вплотную прошла мимо! Я немного опешил. Первая мысль – «Она не одна! Муж из больницы…», но, не заметив никого близ неё, всё же повернулся и громко окликнул:
— Люба!
Она обернулась… К сожалению, не могу описать трансформации, происходившие на её лице, когда она меня наконец-то увидела. Точнее сказать узнала. Я всё понял. Перед ней стоял, совершенно преобразившийся внешне, молодой человек с цветами и сияющей улыбкой до ушей…
В тот же вечер мы сидели в известном московском ресторане называемым москвичами «Стена». Что на Тургеневской. Это было не официальное название, но настоящего никто и не знал.
Его так называли потому, что вход в него был по длинной лестнице, на уровне второго этажа шестиэтажного здания. Но без единого окна с этой стороны.
Кухня ресторана и манеры его официантов были отменными. На пять с плюсом. Так случилось, что мы оказались там совершенно одни. И, как бы, только для нас играл пожилой тапёр, а пел высокий худой мужчина, лет пятидесяти. В основном старые песни из репертуара Фрэнка Синатра. Слушалось это замечательно и романтично. Теперь мы оба часто вспоминаем этот вечер …

Далее роман развивался довольно бурно и стремительно. Помню, через какое-то время, мы сидели у меня в комнате, грелись чайком, я что-то пел ей под гитару…, первый страстный поцелуй и грохот рассыпавшихся по всей комнате Любиных бус, которые мы потом собирали в течении всего времени, пока жили в этой комнате. Постоянно, при каждой уборке, находя все новые и новые бусинки в щёлках широкого дубового паркета дореволюционной кладки…

В тот год, я – закоренелый атеист, не веривший не в Бога, ни в Чёрта, сознательно прошёл обряд крещения в старой церкви в Телеграфном переулке. Почему? Что заставило меня поверить в Бога? Любовь. Любовь во всех смыслах, и как Её имя и как чувство. Как раз тогда, когда настал сложный период наших отношений с Любашей. Период, когда она решала вопрос переезжать или нет ко мне насовсем. У неё ведь уже была взрослая дочь 13-ти лет, гуляющий направо и налево, алкоголик-муж Алексей. Предлагавший создать «шведскую семейку» с его любовницей Людкой. И не смотря на пылкие чувства, она сомневалась во мне. Всё ж таки уже два раза был женат…
Я очень переживал в этот период и однажды сидя в тишине в своей комнате, я вдруг инстинктивно мысленно, в первый раз в жизни, обратился к Богу. Я представлял его как некое огромное космическое информационное облако, некий вселенский компьютер, от которого зависят все судьбы на Земле…
Я попросил его отдать мне Любашу, потому, что без неё я не хотел жить. Да, я думал об этом совершенно искренне. Попросил всем сердцем, всей душой, ничего не обещая взамен, не давая обетов. Но вложил в своё желание так много энергии и чувств, что даже, помню, потом заснул, сидя в кресле на несколько часов.
Буквально на следующий день на работе ко мне подошла Надежда и сказала, что меня ждут в раздевалке. Кто это «ждут», догадаться было не трудно. Любаши не было на рабочем месте. Сердце испуганно ёкнуло, — Что Она мне скажет?
В раздевалке стояла Любаша. Она, молча, подошла ко мне с несколько рассеянной улыбкой и, ничего не говоря, страстно поцеловала. Наши любовные приключения на этом, конечно же, не закончились, но после этого она переехала ко мне насовсем!

Конец первой части.

Понравилось? 😉 Продолжение. Часть вторая =>

Не будь бездушным! Помоги Донбассу!

One comment on “Исповедь иммигранта или Сделанный в СССР — Часть 1 «Сделанный в СССР», «Крушение» глава 2

  1. Pingback: Исповедь иммигранта или Сделанный в СССР — Часть 1 «Сделанный в СССР», глава 1 «Крушение» | Александр Афанасьевич Арбатов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Счетчики, рейтинги …


Рейтинг литературных сайтов www.topavtor.com
Rambler's Top100

Индекс цитирования

В соцсетях:

Александр Афанасьевич Арбатов
Александр Афанасьевич Арбатов
Александр Афанасьевич Арбатов

Ежели шо, звоните:

+7 999 869 03 88

Ну, там стихи заказать или ещё что...
Смело используйте
Viber или WhatsAPP
Не стесняйтесь! :-)
А также:
Skype: a.a.arbatov
Zello: a.a.arbatov

Рейтинг@Mail.ru